оставьте меня себе

(no subject)

Маленький единорожка

Спит у меня

На груди

Их же не существует

Думают разные лю

ди

Я отключаю веб-камеру.

Я не хочу,

чтобы кто-то  сейчас

Видел мои глаза.

Просто попала ресница 

Нет, это не слеза

И карандаш танцует

"с л о в а н а б у к в ы д р о б я"

Как выразить то, что выразил каждый 

поэт, музыкант, писатель и даже

Каждый 

долбанный видео блогер

Намного раньше тебя?


А я всех заебал со своими стихами

Ну а как блядь ещё выражать мысли

Я раньше думал, что я камень

Но меня изнутри как ириску сгрызли 

Какие-то крысы. Вроде не местные. 

Точно не знаю. А что, если

Меня совсем немного осталось?

А я ведь ещё далеко не старый,

Ни разу не видел коалу и даже 

ни разу

Не намочил манту.

Не , не дождетесь, мои крысы.

Маленький единорожка

Заполняет собой всю мою 

Выгрызенную пустоту.

Нет места

Марине Цветаевой

С копной волос всевозможных оттенков рыжего,
Укутана в длинную теплую мягкую шаль
Приходит осень. И лес одевается в золото -
Так покрывается ржавчиной благородная сталь.

И с-головой-накрывает печаль.
И
словно расходится
грудь по шву...
Ветер холодный мне нашептал, что
“Где-то в ночи подковы
Взрывали траву”
Отнес тебя конь вороной на небо,
А сам вернулся с пустым седлом,
И разве возненавидеть коня за это,
Не есть абсолютно-кристальное-чистое зло ?

И
хочется выжечь
весь этот холод
ядерным пламенем.
Выпустить на волю
злейшую из стихий.
Пусть запылают земля и вода,
пусть высохнет воздух.
Пусть после нас останутся
только
        твои
               стихи.

Нет места

(no subject)

Между ними раскинулось море.
тысячи километров
Немножко меньше миль
Она на своем берегу
вдыхает
Янтарную пыль
Прямо с обложки книги.
Демоны рвутся наружу.
Нет, она не плачет -
Просто немного простужена.

Между ними раскинулось небо.
тысячи километров
Миллиарды холодных звёзд
Она различает их по именам
Здравствуй, Сириус, большой пёс
Она променяла бы все созвездия
На взгляд её
голубых-как-сапфиры
глаз.
И два изумруда
тают
Как таяли в первый раз.

Сегодня все можно, кроха
Можешь есть столько сладостей, сколько влезет
Потом тебе будет плохо,
Но не думай сейчас о возможных последствиях

Нет, она не плачет -
Это так сложно - держать стиль -
Задержать дыхание, чтобы не выдохнуть
Из легких
Янтарную пыль...

Нет места

(no subject)

Мне бывает сложно пройти мимо

Граждан, которые почему-то стоят раком
Хочется разбежаться изо всех сил
И исполнить идеальный пенальти
По обтянутому белой кожей мячу,
Именуемому в простонародье “сракой”


Или с места, с лета, как Зинедин Зидан

Ювелирным мощнейшим ударом

В девятку отправить мяч
А в голове огромный - стотысячный

Радостный стадион

Хором скандирует “ХУЯЧЬ !!”

Нет места

тебе, Сережа.

25525_1388689360569_3558582_n.jpg
В пути от
Глины в руках Господних
До
Облака ядерной пыли
Нам повезло. Где-то ближе к концу
Мы мечтали, надеялись, б ы л и . . .

Были подростками, были солдатами,
Сидя на парапете болтали ногами.
М ы   б ы л и   б е с к о н е ч н ы м и
Б р о н з о в ы м и
П о л у б о г а м и . . .
Но Ева, срывая запретный плод
С дерева на окраине рая,
Отринула вечную жизнь. И мы
Рождаемся,
Ч т о б ы
  т о н у т ь
    у м и р а я .

белый камень с твоим именем, вырезанным
ровно посередине
холодит руки
даже в самую адскую жару
и мне кажется, что только по этой причине
наше Солнце не затягивает
в черную дыру
Нет места

Иордан



Трибьют Саше Соколовой

А люди из стекла
И я смотрю насквозь,
Как много голосов
И струн оборвалось.
И сердце бъется, как
Шаманский барабан,
Пытаясь переплыть
Священный Иордан.
На дальнем берегу
Все просто и смешно.
В распахнутом гробу
Распахнуто окно.
В распахнутом окне
Струится райский сад.
Из мертвого меня
Надергают цитат.
Как нитки из клубка,
Как камни из стены.
А солнце светит так,
Как будто нет войны,
И больше никогда
Не разведут мосты.
И,
смерти вопреки,
Как обещала ты -
Р а с т а ю т
л е д н и к и.
Нет места

(no subject)

уронили на пол гопника,

ну, а чего вы ждали? -

нам терять нечего!

не стой на пути у джедаев,

Сука!

Особенно
В пятницу
Вечером

Нет места

(no subject)

Лучше быть молодым и здоровым,

Чем больным и старым.

А еще Лучше быть Сид Вишесом -

выцепить взглядом в толпе

самого надоедливого журналиста

и уебать его бас-гитарой
HET

милуим 2015 или "мы артиллеристы, йопта!"


Невозмутимый Борис ничему не удивляется. Он говорит: "я не удивлюсь, если ночью пойдет дождь". И ночью идет дождь.
Матюкаясь на нескольких языках, все пытаются вылезти из мокрых спальников. Мы бегаем босиком по грязи и пытаемся поймать свои ботинки, которые пытаются от нас уплыть. Мы - резервисты - авторота артиллеристского полка, учавствуем в очередных больших учениях, подвозим снаряды батареям, которые окопались в пустыне. За нами наблюдают два инструктора - молодые офицеры срочники (кацацы), которые по ходу дела постоянно подбрасывают нам нестандартные ситуации и смотрят, как мы с ними справляемся. Сейчас они дрыхнут в теплом джипе, пока мы стоим по щиколотку в размокшей глине под кузовами грузовиков, держа в руках автоматы и ботинки. Мимо проплывает ботинок, ротный задумчиво провожает его лучом фонарика и спрашивает: - Кого не хватает ?
Оказывается хитрожопый КГБ где-то притырил два спальника и до сих пор спит, забравшись в оба, хотя течение грязевого потока уже сдвинуло его с места.  Ротный, прыгая через потоки аки цапля, будит его, на что КГБ, проснувшись и угодив по локоть в лужу, дурным голосом вопрошает: -" макара бля? " . Железный человек. КГБ получил свое прозвище за то, что постоянно у всех вышестоящих офицеров допытывается, где Израиль держит ядерные боеголовки.

***
- Цева Адом! - орёт кацац и швыряет под грузовик дымовую гранату. Все падают в грязь, роняя недоеденные консервы и попутно склоняя всех родственников кацаца вплоть до прабабушки.  В клубах дыма из кабины грузовика вылезает заспанная рожа Игоря :
- Вы вообще охуели что ли ?
Кацац орёт ему: - Ложись, ты ранен!
- Ты щас убитый будешь!  - обещает ему Игорь и начинает слезать с машины. Пока он одолевает спуск и форсирует лужу, кацац успевает добежать до конца колонны и спрятаться в свой джип.
Игоря зовут Борода.

***
На третье утро у головной машины вырвало шланг радиатора: пар, свист. Вызываем катакаль, ждем. Подъезжает абир, выпрыгивает какой-то дикий прапор: всклокоченные седые волосы, щетина.
- Что, - говорит, - поломались, хлопцы ?
 Залезает на мотор, смотрит туда недолго и требует: - А ну-ка, дайте мне жвачку!
Все заинтересованно подходят, кто-то протягивает жвачку. Прапор сует ее в рот, жует, глядя вниз и наконец выдает: - Нууу, тут катакаль надо вызывать...
- А ты кто такой?..
- А я заправщик.
- А хуле залез туда?
- Посмотреть.
- Свой капот открой и смотри, мудак, йопта! - не выдерживает Миша. Прапор делает ноги.
- Осторожнее с ним, - говорю я Мише,  - я его узнал, это известный вор в законе, специализируется на жвачках.
Миша в конце каждой фразы добавляет: "йопта", чем очень смешит связиста Дани. Дани говорит, что это похоже на то, как по рации говорят "приём" в конце каждого предложения. Ночью инструкторы на своем джипе вылетели из кустов и вклинились в идущую колонну, с целью разделить нас.
- Я думал это бедуины, йопта! - говорит Миша.
- А че не стрелял тогда ? - спрашиваю.
- Аааа ? - не понял Миша. Антон толкает меня в бок: - Попробуй добавить "йопта".
- Я говорю: че не стрелял, йопта ? - повторяю я.
- Ааааа... - пренебрежительно машет он рукой - сами уехали, йопта.
Прозвище у Мишы - "йопта".

***
Последний день. Ротный принимает решение загрузить все оставшиеся снаряды на одну машину, чтобы не гнать всю роту 4 часа. Все бегают, открывают борты, направляют погрузчика, шум, гвалт. Не при делах только медик, он сидит у колеса и задумчиво копается в своей безразмерной сумке, перебирая бинты и лекарства. Наконец, выудив со дна рулон туалетной бумаги, говорит: "Пять минут, ребята" и прячется в дюнах. Через полчаса погрузка завершена и вся рота орет : - Медик! Меееедик!!    - будто это вьетнамские джунгли после атаки Чарли. Медик выползает из пустыни: "Извините, ребята, замечтался" .
- Где автомат, придурок ? - грозно спрашивает ротный.
- Тут, в кузове, скраю положил...  - он поднимает глаза и видит под завязку загруженный кузов.
- Дебил, йопта, - резюмирует ситуацию Миша.
С помощью огромной железной трубы приподнимаем втроем блок снарядов. Медик достает свой атомат и улыбается: - Это еще ничего, - говорит он - однажды я свою машину возле магазина забыл.

***
Комбат толкает прощальную речь. Четко и спокойно объясняет текущую ситуацию и, говоря слова благодарности, умудряется посмотреть буквально на каждого.
- У меня мотивация вдвойне повысилась, - говорит Антон.
- А у меня чувство, что без меня война не начнется.
Прощаемся: - "Ну че, пацаны, увидимся, через год."  Боря говорит:
- Я не удивлюсь, если война начнется раньше, чем через год.
- Никто не удивится, Боря. Страна такая, йопта.

HET

Иерусалим

неумолимый свет твоих
фонарей.
молью объедены серые
стены домов
и с каждым годом становится
всё злей
гранитный оскал
потерявших лицо львов
им тоже хочется выбраться из темно-
ты,
но скользко когтям на пыльном
и грязном месиве.
С
ты-
сячей крыс не справляются
каменные ко-
ты.
И
ты
навсегда за-
стыл
в Великой Депрессии

несогреваемый холод внутри
выстоит против жа-
ра даже ядерного огня.
И, бросая сцепление, навсегда
я уезжа-
ю. Тебе больше не
очаровать меня.

будучи переписанным прозой,
ты
тут же лишишься всех своих рифм
сле-
   по
сплевываю на -
по -
   сле -
      док твое
по-
 сле-
   вкус-
     ие,  Ие-
 русалим.